Восточная литература
Восточная литература
Решила выделить отдельно такую тему
Насими
Рубаи
* * *
"Я - вечный свет, лишь с виду прах!" - сказал я.
"Суть всех вещей - в моих словах!" - сказал я.
Пускай не все поймут, пускай не все поверят:
"Аллах во мне, я сам - Аллах!" - сказал я.
* * *
Чтоб этот мир понять, им восхититься надо,
Чтоб свет любви познать, страдать в темнице надо,
И, если ты султан, а хочешь видеть бога,
С престолом и венцом тебе проститься надо.
* * *
Я тебя полюбил - и страшнее мученья нет,
Я по миру бродил - но нигде утешенья нет.
Всем теперь скажу: кроме губ незримых твоих,
Для души влюбленной иного леченья нет.
* * *
В чужой цветущий сад вошел я, дерзновенный,
И замер, восхищен красою сокровенной.
Склонилась лилия ко мне и прошептала:
"Ах, настоящий миг - лишь этот миг мгновенный!"
* * *
Я - вечность, ей нет и не будет конца,
Я - чудо творенья и сила творца,
Я - кравчий, наполнивший чашу познанья,
Я - свет, что пронзит все людские сердца!
Насими
Рубаи
* * *
"Я - вечный свет, лишь с виду прах!" - сказал я.
"Суть всех вещей - в моих словах!" - сказал я.
Пускай не все поймут, пускай не все поверят:
"Аллах во мне, я сам - Аллах!" - сказал я.
* * *
Чтоб этот мир понять, им восхититься надо,
Чтоб свет любви познать, страдать в темнице надо,
И, если ты султан, а хочешь видеть бога,
С престолом и венцом тебе проститься надо.
* * *
Я тебя полюбил - и страшнее мученья нет,
Я по миру бродил - но нигде утешенья нет.
Всем теперь скажу: кроме губ незримых твоих,
Для души влюбленной иного леченья нет.
* * *
В чужой цветущий сад вошел я, дерзновенный,
И замер, восхищен красою сокровенной.
Склонилась лилия ко мне и прошептала:
"Ах, настоящий миг - лишь этот миг мгновенный!"
* * *
Я - вечность, ей нет и не будет конца,
Я - чудо творенья и сила творца,
Я - кравчий, наполнивший чашу познанья,
Я - свет, что пронзит все людские сердца!
Re: Восточная литература
Ты - мой идол, кумир, ты мне - вера и крепость моя,
Ты - мой дух и покой, друг возлюбленный, суть бытия.
Ты - мой светоч и мрак, ты - огонь мой, светильник, мой луч,
Ты - мне гурия, свет, ты мне - рай и прохлада ручья.
Ты - нектар мой, шербет, мой бальзам и целебный настой,
Ты - целитель и врач, ты мне - милость, ты - мой судия.
Ты мне - роза, рейхан, мой цветок, гиацинт и тюльпан,
Благовонный мой сад, гюлистан мой и песнь соловья.
Ты - коран мой, урок, ты - хадис и абджад - суть всего,
Ты - молитва, ты - зов, нет вовеки тебе забытья.
Ты - мне тело и дух, ты - мой разум, рассудок и взор,
Ты - пощада и казнь, ты - и плоть мне, и крови струя.
Лишь обрел он тебя, - все, что есть, позабыл Насими:
Дивный мой кипарис, ты - всех краше, скажу не тая.
Ты - мой дух и покой, друг возлюбленный, суть бытия.
Ты - мой светоч и мрак, ты - огонь мой, светильник, мой луч,
Ты - мне гурия, свет, ты мне - рай и прохлада ручья.
Ты - нектар мой, шербет, мой бальзам и целебный настой,
Ты - целитель и врач, ты мне - милость, ты - мой судия.
Ты мне - роза, рейхан, мой цветок, гиацинт и тюльпан,
Благовонный мой сад, гюлистан мой и песнь соловья.
Ты - коран мой, урок, ты - хадис и абджад - суть всего,
Ты - молитва, ты - зов, нет вовеки тебе забытья.
Ты - мне тело и дух, ты - мой разум, рассудок и взор,
Ты - пощада и казнь, ты - и плоть мне, и крови струя.
Лишь обрел он тебя, - все, что есть, позабыл Насими:
Дивный мой кипарис, ты - всех краше, скажу не тая.
Re: Восточная литература
Жил как-то в Абадане один дервиш. Вокруг его кельи всегда толпились ученики, приходившие из ближних и дальних мест, чтобы приобщиться к его мудрости и попытаться достичь знания и духовной реализации.
Иногда он говорил с ними, иногда нет. Порою он учил их по книгам, а иной раз давал различные задания.
Десятилетиями ученики пытались вникнуть в смысл слов учителя, постичь глубину его знаков, понять символы и любыми путями приблизиться к его мудрости.
Те, кто понимал, чему он учит, не тратили даром времени на разгадывание этой тайны. Они взращивали терпение и внимание, воздерживались от словесных ассоциаций с книжными текстами и с тем, что говорили другие.
Но так уж повелось в мире, что ученики порою воодушевлялись, порою впадали в уныние и всегда жадно хотели чего-то, пусть даже только мудрости и собственного блага.
Своему образу мыслей они давали самые разные объяснения, только не подлинные.
И вот спустя много лет один из таких учеников набрался смелости и заявил мастеру:
«О Мудрец, здесь немало людей, отдавших большую часть своей жизни попыткам следовать Путем знания. Некоторые из нас стареют, другие - уже состарились. И мы чувствуем, что должны раскрыть тебе наши сердца и поведать о нашей нужде в дополнительных указаниях,- как нам быть дальше?»
Дервиш глубоко вздохнул и ответил:
«Пойдемте-ка все вместе к берегу моря, и я покажу вам то, что все объяснит, если, конечно, вы сумеете это увидеть».
На каменистом берегу дервиш достал из воды гальку и спросил одного из учеников:
«Как долго пролежал здесь этот камень?»
Тот ответил:
«Он такой гладкий и отполированный, что, видно, волны не одну тысячу лет перекатывали и волочили его туда-сюда».
«А теперь, - сказал дервиш, - возьмите этот мокрый камень, расколите его и скажите, что вы видите».
Они раскололи камешек и увидели, что внутри он был таким же, как и снаружи.
«А заметили ли вы, - продолжал дервиш, - что, хотя этот камень пролежал в море неисчислимое количество лет, внутри он совершенно сухой, словно бы никогда и рядом не был с водою. Вы, люди, подобны камням. Находясь в окружении мудрости, вы не позволяете себе проникнуться ею. Но, в отличие от камня, вы обладаете талисманом, который может позволить трансформирующему качеству пропитать вас до самой вашей сердцевины.
Этим качеством является терпение, воздержанность и открытость: для вас вроде как три качества, а по сути - одно».
Затем дервиш со своими последователями поднялся на холм, возвышавшийся над морем, - там, несмотря на иссохшую почву, росло великолепное дерево.
«Это дерево, - сказал он, - такое высокое и плодоносное, смогло вырасти здесь, где ничего больше не растет. Оно сумело вырасти таким, совершив надлежащие усилия, указанные ему внутренней сущностью семени, которое дало начало его жизни: из семени поступил сигнал проникнуть как можно глубже в почву, чтобы достичь воды.
Пусть это станет для вас уроком, друзья мои».
Иногда он говорил с ними, иногда нет. Порою он учил их по книгам, а иной раз давал различные задания.
Десятилетиями ученики пытались вникнуть в смысл слов учителя, постичь глубину его знаков, понять символы и любыми путями приблизиться к его мудрости.
Те, кто понимал, чему он учит, не тратили даром времени на разгадывание этой тайны. Они взращивали терпение и внимание, воздерживались от словесных ассоциаций с книжными текстами и с тем, что говорили другие.
Но так уж повелось в мире, что ученики порою воодушевлялись, порою впадали в уныние и всегда жадно хотели чего-то, пусть даже только мудрости и собственного блага.
Своему образу мыслей они давали самые разные объяснения, только не подлинные.
И вот спустя много лет один из таких учеников набрался смелости и заявил мастеру:
«О Мудрец, здесь немало людей, отдавших большую часть своей жизни попыткам следовать Путем знания. Некоторые из нас стареют, другие - уже состарились. И мы чувствуем, что должны раскрыть тебе наши сердца и поведать о нашей нужде в дополнительных указаниях,- как нам быть дальше?»
Дервиш глубоко вздохнул и ответил:
«Пойдемте-ка все вместе к берегу моря, и я покажу вам то, что все объяснит, если, конечно, вы сумеете это увидеть».
На каменистом берегу дервиш достал из воды гальку и спросил одного из учеников:
«Как долго пролежал здесь этот камень?»
Тот ответил:
«Он такой гладкий и отполированный, что, видно, волны не одну тысячу лет перекатывали и волочили его туда-сюда».
«А теперь, - сказал дервиш, - возьмите этот мокрый камень, расколите его и скажите, что вы видите».
Они раскололи камешек и увидели, что внутри он был таким же, как и снаружи.
«А заметили ли вы, - продолжал дервиш, - что, хотя этот камень пролежал в море неисчислимое количество лет, внутри он совершенно сухой, словно бы никогда и рядом не был с водою. Вы, люди, подобны камням. Находясь в окружении мудрости, вы не позволяете себе проникнуться ею. Но, в отличие от камня, вы обладаете талисманом, который может позволить трансформирующему качеству пропитать вас до самой вашей сердцевины.
Этим качеством является терпение, воздержанность и открытость: для вас вроде как три качества, а по сути - одно».
Затем дервиш со своими последователями поднялся на холм, возвышавшийся над морем, - там, несмотря на иссохшую почву, росло великолепное дерево.
«Это дерево, - сказал он, - такое высокое и плодоносное, смогло вырасти здесь, где ничего больше не растет. Оно сумело вырасти таким, совершив надлежащие усилия, указанные ему внутренней сущностью семени, которое дало начало его жизни: из семени поступил сигнал проникнуть как можно глубже в почву, чтобы достичь воды.
Пусть это станет для вас уроком, друзья мои».
Re: Восточная литература
![Благодарность :roze:](./images/smilies/give_rose.gif)
На самом деле – виноград, вино, опьянение и любовь – это термины, описывающие как некоторые состояния, так и способы их достижения.
Обычно, но не всегда, под виноградом подразумевают какую либо религию (начальное состояние). Вино же является сутью винограда, его развитием, его внутренним содержанием, сущностью винограда (или другого явления). Один из суфийских принципов подготовки в примерном переводе звучит так: “ виноградные кисти, сжатые под одним прессом, могут дать только один сок - вино”.
"Прежде, чем в этом мире появился сад,
виноградная лоза и виноград,
Наши души уже были пьяны от вина бессмертия".
(с) Руми
Опьянение вином винограда… Это состояние к которому стремятся суфии. Но это не тот экстаз, который переживают некоторые мистики. Это состояние, которое приносит реальные плоды, это состояние после которого остается знание, это реальное видение скрытого…
"Я не могу жить без вина,
без чаши процеженного вина.
Даже тело не слушается меня
Я превращаюсь в раба, когда Саки говорит:
"Выпей еще чашу, а я не могу сделать этого".
(с) Омар Хайам
Опьянение притупляет интеллект, автоматические мыслительные процессы приостанавливаются и сознание остается чистым как вино.
С опьянением связаны менее известные термины - "восторг" (ваджд) и "существование" (вуджуд). Они описывают два состояния, из которых первое предшествует второму. В состоянии восторга ощущения человека противоположны тому, что он чувствовал и ощущал ранее. Это состояние приходит к человеку, когда он еще связан с чувственными восприятиями. Существованием называется состояние "приобретения", когда он постигает смысл реального существования, полностью отличающегося от обычного физического.
Любовь… Истинная реальность. Сложный термин, сложное состояние, то где живет суфий, то чем живет суфий, то как живет суфий, то зачем живет суфий…
Суфий, постигший ее тайны и прикоснувшийся к истинной реальности, которая лежит в основе всего, возвращается в мир для передачи определенного знания. Его не интересуют те, кто не может освободиться от опьянения.
Сложно говорить о том, что не понятно и не передаваемо…
“В Долине Восхищения к путешественнику приходит замешательство, смешанное с любовью. Теперь он относится к знанию уже не так, как прежде. Его заменяет Любовь. Понимание приходит с любовью, его нельзя добиться различными организационными методами.”
“Единство интеллекта и интуиции, приводящее к познанию и развитию, основывается на любви.”
Любовь – это та сущность, которую стремятся познать суфии.
"Мое сердце может принять любую форму:
Для монаха оно станет монастырем,
для идолов - храмом,
Для газелей - пастбищем,
для правоверного - Каабой,
Оно может стать свитком Торы и Кораном.
Моя вера - любовь;
куда бы ни сворачивали ее верблюды,
Любовь остается моей религией и верой".
(с) Руми
![Сияю :d_sunny:](./images/smilies/d_sunny.gif)
Re: Восточная литература
Рабиа ал-Адавийа
«О Господи, звезды светят, сомкнулись очи людей, закрыли цари врата свои... Всякий влюбленный уединился со своей возлюбленной, а я теперь одна с Тобою. О Господи, если я служу Тебе из страха перед адом, то спали меня в нем, а если служу я Тебе в надежде на рай, изгони меня из него. Если же служу я Тебе ради Тебя самого, то не скрой от меня своей вечной красы».
«О Господи, звезды светят, сомкнулись очи людей, закрыли цари врата свои... Всякий влюбленный уединился со своей возлюбленной, а я теперь одна с Тобою. О Господи, если я служу Тебе из страха перед адом, то спали меня в нем, а если служу я Тебе в надежде на рай, изгони меня из него. Если же служу я Тебе ради Тебя самого, то не скрой от меня своей вечной красы».
Re: Восточная литература
Ибрахим ал-Хавасс
Стерпел я часть мучений из страха перед совокупностью их,
и отразил я душу мою ради души моей, так что возвысилась она.
Заставил я ее пить неприятное ей, пока не привыкла она,
а если б выпила она это все целиком, содрогнулась бы
О, как много унижений, которые подносит душе кубок почета,
и как много душ вследствие почета впадает в унижение.
Если я прогяну руку и буду просить богатства
не у Того, Кто сказал: «просите Меня», то отсохнет она.
Заставляю я терпеть душу мою, ибо в терпении — почет,
я буду доволен моими мирскими благами, пусть их и мало
Стерпел я часть мучений из страха перед совокупностью их,
и отразил я душу мою ради души моей, так что возвысилась она.
Заставил я ее пить неприятное ей, пока не привыкла она,
а если б выпила она это все целиком, содрогнулась бы
О, как много унижений, которые подносит душе кубок почета,
и как много душ вследствие почета впадает в унижение.
Если я прогяну руку и буду просить богатства
не у Того, Кто сказал: «просите Меня», то отсохнет она.
Заставляю я терпеть душу мою, ибо в терпении — почет,
я буду доволен моими мирскими благами, пусть их и мало
Re: Восточная литература
Лишь очень немногие из суфийских сказаний, согласно Халкави (автору
"Райской пищи"), могут читаться любым в любое время и, тем не менее,
конструктивно воздействовать на его "внутреннее сознание".
"Почти все другие, — говорит он, — способны проявлять свое влияние в
зависимости от того, где, когда и как они изучаются. Таким образом,
большинство людей найдет в них только то, что они ожидают, — развлечение,
загадку, аллегорию".
Этот знаменитый Учитель школы Накшбандийа часто вызывал недоумение
многих своих последователей самых различных вер и происхождений, ибо о нем
ходили рассказы, связанные со странными явлениями. Говорили, что он являлся
людям в снах и сообщал им важные вещи, что его видели во многих местах
сразу, что то, что он говорит, всегда идет на пользу слушающему. Но когда
люди встречались с ним лицом к лицу, они не могли найти в нем ничего
необычного.
"Райской пищи"), могут читаться любым в любое время и, тем не менее,
конструктивно воздействовать на его "внутреннее сознание".
"Почти все другие, — говорит он, — способны проявлять свое влияние в
зависимости от того, где, когда и как они изучаются. Таким образом,
большинство людей найдет в них только то, что они ожидают, — развлечение,
загадку, аллегорию".
Этот знаменитый Учитель школы Накшбандийа часто вызывал недоумение
многих своих последователей самых различных вер и происхождений, ибо о нем
ходили рассказы, связанные со странными явлениями. Говорили, что он являлся
людям в снах и сообщал им важные вещи, что его видели во многих местах
сразу, что то, что он говорит, всегда идет на пользу слушающему. Но когда
люди встречались с ним лицом к лицу, они не могли найти в нем ничего
необычного.
Re: Восточная литература
РАЙСКАЯ ПИЩА
Юнус, сын Адама, решил однажды не взвешивать больше свою жизнь на весах
судьбы, но узнать, как и почему необходимые вещи приходят к человеку.
— Я, — сказал он себе, -- человек. И я, как таковой, еже-дневно
получаю свою долю от всех вещей мира. Эта доля приходит ко мне благодаря
моим собственным усилиям вместе с усилиями других. Упростив этот процесс, я
найду способ, которым питание достигает людей и узнаю кое-что о "как и
почему". Поэтому я стану на путь религии, который обязывает человека для
поддерживания самого себя положиться на всемогущего Бога. Чем жить в мире
беспорядка, где пища и прочие вещи явно приходят через общество, я отдам
себя непосредственной поддержке Силы, которая правит всем. Ведь даже нищие
зависят от посредников — милосердных мужчин и женщин, в свою очередь
подверженных вторичным влияниям. Они дают продукты или деньги потому, что их
научили так делать. Не стану я принимать таких опосредованных поступлений.
Сказав так, он вышел за город, вверив себя поддержке сил невидимых с
той же решительностью, с какой принимал под-держку видимых сил, будучи
школьным учителем.
С наступлением ночи Юнус улегся прямо на землю, веря, что Аллах
полностью позаботится о его интересах так же, как птицы и звери получают
свою долю заботы в их царстве.
Птичий хор разбудил его на рассвете, и первое время сын Адама лежал в
неподвижности, ожидая появления поддержки. Несмотря на то, что он положился
на невидимую силу и на свою уверенность в том, что сможет разобраться в ней,
когда она начнет действовать, в его новом положении, он осознал вскоре, что
одно только теоретическое размышление в этой необычной ситуации не очень-то
ему поможет.
Весь день он провел, лежа на берегу, наблюдая природу, глядя на рыб в
воде и повторяя свои молитвы. Время от времени мимо него проезжали богатые
могущественные люди в великолепных одеждах, сопровождаемые верховыми на
превосходных лошадях. Повелительно звенели колокольчики, извещая об их
абсолютном праве на путь, они же лишь выкрикивали приветствия при виде
почтенного тюрбана Юнуса. Группы паломников останавливались и жевали сухой
хлеб с сухим сыром. Это только разжигало его аппетит к скудной пище.
— Это всего-навсего испытание, и скоро все будет хорошо, — подумал
Юнус, творя пятую молитву за этот день и погружаясь в размышления тем
способом, которому его научил один дервиш, достигший высокого развития
сознания.
Прошла еще одна ночь.
На второй день, через пять часов после рассвета, в то время, как Юнус
сидел, глядя на отражающиеся в могучем Тигре лучи солнца, его внимание
привлек какой-то шорох в камышах. Это оказалсяпакет, завернутый в листья и
перевязанный пальмовым лыком. Юнус, сын Адама, вошел в реку и стал
владельцем неизвестного груза.
Весил он около трех четвертей фунта. Когда же он развязал лыко, в нос
ему ударил восхитительный запах. В свертке оказа-лось изрядное количество
багдадской халвы. Эта халва, приготов-лявшаяся из миндальной пасты, розовой
воды, меда, орехов и других драгоценных элементов, ценилась благодаря своему
вкусу и питательности. Из-за приятного вкуса красавицы гарема вкушали ее
маленькими кусочками, из-за укрепляющей силы воины брали ее с собой в
сражения. Она пользовалась большим спросом и как целебное средство от сотен
болезней.
— Моя вера оправдалась! -- воскликнул Юнус. — А теперь проверим,
будет ли вода каждый день или через другие про-межутки времени приносить мне
столько же халвы или нечто подобное; тогда я узнаю средство,
предопределенное провидени-ем для моей поддержки, и тогда мне останется
употребить свой разум на поиски источника.
В течение трех следующих дней, точно в тот же час, пакет с халвой
приплывал в руки Юнуса. Тогда он решил, что его откры-тие имеет
первостепенное значение. "Упрощай свои обстоятель-ства, и природа поступит
примерно так же". Одно это уже было открытием, которое он чувствовал себя
обязанным разделить с остальным миром. Ибо разве не было сказано: "Когда ты
знаешь, ты должен учить?" Но затем он понял, что еще не знает, но только
испытал. Было очевидно, что следующий шаг — это идти вверх по течению, пока
не отыщется то место откуда приплывает халва. Тогда он поймет не только ее
происхождение, но и то, каким образом она давалась для использования именно
ему.
Много дней подряд шел Юнус вверх по течению реки. Каждый день с той же
регулярностью, но соответственно в более раннее время, появлялась халва, и он съедал ее.
Наконец, Юнус увидел, что река значительно расширилась и посреди
широкого пространства воды возвышается плодородный остров, на котором стоял
массивный, но все же удивительно красивый и изящный замок. "Именно оттуда и
происходит райская пища", — решил Юнус.
Обдумывая следующий шаг, Юнус заметил высокого неопрят-ного дервиша со
спутанными волосами, отшельника, представшего пред ним в плаще из
разноцветных лоскутьев.
— Мир тебе, баба (Отец)! — приветствовал его Юнус.
— Ишк, Ху! — воскликнул отшельник. — Ты что тут делаешь?
— Я следую священному обету, — объяснил сын Адама, — и в своем
поиске я должен достичь вон того замка. Не подскажешь ли мне, как это можно
выполнить?
— Поскольку, несмотря на свой интерес, ты ничего не знаешь об этом
замке, — отвечал дервиш, — я расскажу тебе о нем. Там в изгнании и
заточении живет дочь султана; ей прислу-живают многочисленные прекрасные
слуги, которые охраняют ее. Ей не вырваться оттуда, так как человек, который
схватил и поместил ее туда за то, что она отказалась выйти за него замуж,
воздвиг вокруг замка могучие и необъяснимые преграды, невидимые обычным
глазом. Чтобы попасть в замок, тебе придется преодолеть их.
— Как же ты можешь помочь мне в этом?
— Сейчас я отправляюсь в особое посвятительное путешествие. Однако
есть некое слово и вазифа (упражнение), которые, если ты достоин, помогут
вызвать невидимые силы, благожела-тельных джиннов и огненных созданий.
Только они смогут победить волшебные силы, охраняющие замок. Мир тебе! — И,
повторив на прощание странные звуки, он ушел, передвигаясь с легкостью и
проворством, поистине изумительными для человека столь почтенного возраста.
День за днем сидел Юнус, исполняя все вазифа и следя за появлением
халвы. И вот однажды вечером, глядя на заходившее солнце, сиявшее на башне
замка, он увидел необычайное зрелище. Там, блистая удивительной красотой,
стояла дева, которая, бесспорно, могла быть только принцессой. Она постояла
мгновенье, устремив взгляд на солнце, а затем бросила что-то в волны,
бившиеся о скалы далеко внизу — пакет с халвой.
— Так вот где, оказывается, источник этих щедрых даров! -- вскричал
Юнус.
Теперь он был почти на самом пороге истины. Рано или поздно появится
повелитель джиннов, которого он вызывал дервишским вазифа, и даст ему
возможность достичь замка, принцессы и истины.
Только он подумал об этом, как вдруг его что-то подхватило и понесло.
Он оказался в небесах, перед ним предстало эфирное царство с множеством
дворцов, от красоты которых захватывало дух. Сын Адама вошел в один из них и
встретил создание, похожее на человека, которое, однако, не было человеком,
на вид юное и мудрое, и, каким-то образом, далекое от всякого возраста.
— Я, — проговорило видение, — повелитель джиннов, и принес тебя сюда
в ответ на твой призыв и повторение великих имен, которые были даны тебе
великим дервишем. Что я могу для тебя сделать?
— О могучий повелитель всех джиннов, — дрожащим голо-сом проговорил
Юнус, — я искатель истины и смогу найти ее только в заколдованном замке,
возле которого я стоял, когда ты принес меня сюда. Молю тебя, дай мне силы
войти в этот замок и поговорить с принцессой.
— Да будет так! — прогремел повелитель. — Но помни, человек получает
ответ на свои вопросы в соответствии со способностями к пониманию и своей
подготовкой.
— Истина есть истина, — сказал Юнус, — и я получу ее вне зависимости
от того, чем она может оказаться. Подари мне это благо.
Вскоре сын Адама, благодаря волшебству джинна, мчался в бестелесной
форме обратно на землю, сопровождаемый небольшим отрядом из слуг джинна,
которым их повелитель приказал применить свои особые силы, чтобы помочь
этому человеческому существу в его поиске. В руке Юнус сжимал зеркальный
камень, который, как учил его глава джиннов, нужно направить на замок, чтобы
иметь возможность увидеть незримую защиту.
С помощью этого камня сын Адама обнаружил, что замок защищен от
нападения строем гигантов, невидимых, но грозных, поражавших всякого, кто
приближался к замку. Те из джиннов, которые подходили для этой задачи,
убрали гигантов. Затем он увидел, что над всем замком простирается нечто,
похожее на невидимую паутину или сеть. Эта сеть тоже была разрушена
джиннами, обладавшими необходимой хитростью. Наконец, неви-димая, как бы
каменная толща заполняла пространство от берега реки до самого острова,
ничем не выдавая своего присутствия. Преодолев и эту преграду, джинны
отсалютовали Юнусу и быстро, как свет, улетели в свое царство.
Юнус взглянул и увидел, что из речного берега сам собою появился мост,
и, даже не замочив подошвы, он прошел по нему к самому замку. Стражник у
ворот тут же отвел его к принцессе, которая оказалась еще прекрасней, чем
при своем появлении на башне, когда Юнус впервые увидел ее.
— Мы благодарны тебе за разрушение защиты, которая делала неприступной
эту темницу, — сказала принцесса. — Теперь я наконец-то смогу вернуться к
отцу, но прежде мне бы хотелось вознаградить тебя за твои труды. Говори, и
ты получишь все, что пожелаешь.
— Несравненная жемчужина, — начал Юнус, -- лишь одного я ищу, и это
есть Истина. Так как долг всех, обладающих истиной, давать ее тем, кто может
воспринять ее, я заклинаю вас, о принцесса, дайте мне истину, которую я
жажду.
— Что ж, говори, и любая истина, по возможности, будет дана тебе.
— Прекрасно. Скажите, как и в силу каких причин райской пище, чудесной
халве, которую вы бросали каждый день, пред-определено было попадать в мои
руки таким образом?
— Юнус, сын Адама! -- воскликнула принцесса, — халву, как ты ее
называешь, я бросала каждый день потому, что на самом деле это остаток
косметических материалов, которыми я ежедневно натиралась после купания в
ослином молоке.
— Наконец-то я узнал, — сказал Юнус, -- что понимание человека
обусловлено его способностью понимать. Для вас — это остатки ежедневного
туалета, для меня — райская пища.
Юнус, сын Адама, решил однажды не взвешивать больше свою жизнь на весах
судьбы, но узнать, как и почему необходимые вещи приходят к человеку.
— Я, — сказал он себе, -- человек. И я, как таковой, еже-дневно
получаю свою долю от всех вещей мира. Эта доля приходит ко мне благодаря
моим собственным усилиям вместе с усилиями других. Упростив этот процесс, я
найду способ, которым питание достигает людей и узнаю кое-что о "как и
почему". Поэтому я стану на путь религии, который обязывает человека для
поддерживания самого себя положиться на всемогущего Бога. Чем жить в мире
беспорядка, где пища и прочие вещи явно приходят через общество, я отдам
себя непосредственной поддержке Силы, которая правит всем. Ведь даже нищие
зависят от посредников — милосердных мужчин и женщин, в свою очередь
подверженных вторичным влияниям. Они дают продукты или деньги потому, что их
научили так делать. Не стану я принимать таких опосредованных поступлений.
Сказав так, он вышел за город, вверив себя поддержке сил невидимых с
той же решительностью, с какой принимал под-держку видимых сил, будучи
школьным учителем.
С наступлением ночи Юнус улегся прямо на землю, веря, что Аллах
полностью позаботится о его интересах так же, как птицы и звери получают
свою долю заботы в их царстве.
Птичий хор разбудил его на рассвете, и первое время сын Адама лежал в
неподвижности, ожидая появления поддержки. Несмотря на то, что он положился
на невидимую силу и на свою уверенность в том, что сможет разобраться в ней,
когда она начнет действовать, в его новом положении, он осознал вскоре, что
одно только теоретическое размышление в этой необычной ситуации не очень-то
ему поможет.
Весь день он провел, лежа на берегу, наблюдая природу, глядя на рыб в
воде и повторяя свои молитвы. Время от времени мимо него проезжали богатые
могущественные люди в великолепных одеждах, сопровождаемые верховыми на
превосходных лошадях. Повелительно звенели колокольчики, извещая об их
абсолютном праве на путь, они же лишь выкрикивали приветствия при виде
почтенного тюрбана Юнуса. Группы паломников останавливались и жевали сухой
хлеб с сухим сыром. Это только разжигало его аппетит к скудной пище.
— Это всего-навсего испытание, и скоро все будет хорошо, — подумал
Юнус, творя пятую молитву за этот день и погружаясь в размышления тем
способом, которому его научил один дервиш, достигший высокого развития
сознания.
Прошла еще одна ночь.
На второй день, через пять часов после рассвета, в то время, как Юнус
сидел, глядя на отражающиеся в могучем Тигре лучи солнца, его внимание
привлек какой-то шорох в камышах. Это оказалсяпакет, завернутый в листья и
перевязанный пальмовым лыком. Юнус, сын Адама, вошел в реку и стал
владельцем неизвестного груза.
Весил он около трех четвертей фунта. Когда же он развязал лыко, в нос
ему ударил восхитительный запах. В свертке оказа-лось изрядное количество
багдадской халвы. Эта халва, приготов-лявшаяся из миндальной пасты, розовой
воды, меда, орехов и других драгоценных элементов, ценилась благодаря своему
вкусу и питательности. Из-за приятного вкуса красавицы гарема вкушали ее
маленькими кусочками, из-за укрепляющей силы воины брали ее с собой в
сражения. Она пользовалась большим спросом и как целебное средство от сотен
болезней.
— Моя вера оправдалась! -- воскликнул Юнус. — А теперь проверим,
будет ли вода каждый день или через другие про-межутки времени приносить мне
столько же халвы или нечто подобное; тогда я узнаю средство,
предопределенное провидени-ем для моей поддержки, и тогда мне останется
употребить свой разум на поиски источника.
В течение трех следующих дней, точно в тот же час, пакет с халвой
приплывал в руки Юнуса. Тогда он решил, что его откры-тие имеет
первостепенное значение. "Упрощай свои обстоятель-ства, и природа поступит
примерно так же". Одно это уже было открытием, которое он чувствовал себя
обязанным разделить с остальным миром. Ибо разве не было сказано: "Когда ты
знаешь, ты должен учить?" Но затем он понял, что еще не знает, но только
испытал. Было очевидно, что следующий шаг — это идти вверх по течению, пока
не отыщется то место откуда приплывает халва. Тогда он поймет не только ее
происхождение, но и то, каким образом она давалась для использования именно
ему.
Много дней подряд шел Юнус вверх по течению реки. Каждый день с той же
регулярностью, но соответственно в более раннее время, появлялась халва, и он съедал ее.
Наконец, Юнус увидел, что река значительно расширилась и посреди
широкого пространства воды возвышается плодородный остров, на котором стоял
массивный, но все же удивительно красивый и изящный замок. "Именно оттуда и
происходит райская пища", — решил Юнус.
Обдумывая следующий шаг, Юнус заметил высокого неопрят-ного дервиша со
спутанными волосами, отшельника, представшего пред ним в плаще из
разноцветных лоскутьев.
— Мир тебе, баба (Отец)! — приветствовал его Юнус.
— Ишк, Ху! — воскликнул отшельник. — Ты что тут делаешь?
— Я следую священному обету, — объяснил сын Адама, — и в своем
поиске я должен достичь вон того замка. Не подскажешь ли мне, как это можно
выполнить?
— Поскольку, несмотря на свой интерес, ты ничего не знаешь об этом
замке, — отвечал дервиш, — я расскажу тебе о нем. Там в изгнании и
заточении живет дочь султана; ей прислу-живают многочисленные прекрасные
слуги, которые охраняют ее. Ей не вырваться оттуда, так как человек, который
схватил и поместил ее туда за то, что она отказалась выйти за него замуж,
воздвиг вокруг замка могучие и необъяснимые преграды, невидимые обычным
глазом. Чтобы попасть в замок, тебе придется преодолеть их.
— Как же ты можешь помочь мне в этом?
— Сейчас я отправляюсь в особое посвятительное путешествие. Однако
есть некое слово и вазифа (упражнение), которые, если ты достоин, помогут
вызвать невидимые силы, благожела-тельных джиннов и огненных созданий.
Только они смогут победить волшебные силы, охраняющие замок. Мир тебе! — И,
повторив на прощание странные звуки, он ушел, передвигаясь с легкостью и
проворством, поистине изумительными для человека столь почтенного возраста.
День за днем сидел Юнус, исполняя все вазифа и следя за появлением
халвы. И вот однажды вечером, глядя на заходившее солнце, сиявшее на башне
замка, он увидел необычайное зрелище. Там, блистая удивительной красотой,
стояла дева, которая, бесспорно, могла быть только принцессой. Она постояла
мгновенье, устремив взгляд на солнце, а затем бросила что-то в волны,
бившиеся о скалы далеко внизу — пакет с халвой.
— Так вот где, оказывается, источник этих щедрых даров! -- вскричал
Юнус.
Теперь он был почти на самом пороге истины. Рано или поздно появится
повелитель джиннов, которого он вызывал дервишским вазифа, и даст ему
возможность достичь замка, принцессы и истины.
Только он подумал об этом, как вдруг его что-то подхватило и понесло.
Он оказался в небесах, перед ним предстало эфирное царство с множеством
дворцов, от красоты которых захватывало дух. Сын Адама вошел в один из них и
встретил создание, похожее на человека, которое, однако, не было человеком,
на вид юное и мудрое, и, каким-то образом, далекое от всякого возраста.
— Я, — проговорило видение, — повелитель джиннов, и принес тебя сюда
в ответ на твой призыв и повторение великих имен, которые были даны тебе
великим дервишем. Что я могу для тебя сделать?
— О могучий повелитель всех джиннов, — дрожащим голо-сом проговорил
Юнус, — я искатель истины и смогу найти ее только в заколдованном замке,
возле которого я стоял, когда ты принес меня сюда. Молю тебя, дай мне силы
войти в этот замок и поговорить с принцессой.
— Да будет так! — прогремел повелитель. — Но помни, человек получает
ответ на свои вопросы в соответствии со способностями к пониманию и своей
подготовкой.
— Истина есть истина, — сказал Юнус, — и я получу ее вне зависимости
от того, чем она может оказаться. Подари мне это благо.
Вскоре сын Адама, благодаря волшебству джинна, мчался в бестелесной
форме обратно на землю, сопровождаемый небольшим отрядом из слуг джинна,
которым их повелитель приказал применить свои особые силы, чтобы помочь
этому человеческому существу в его поиске. В руке Юнус сжимал зеркальный
камень, который, как учил его глава джиннов, нужно направить на замок, чтобы
иметь возможность увидеть незримую защиту.
С помощью этого камня сын Адама обнаружил, что замок защищен от
нападения строем гигантов, невидимых, но грозных, поражавших всякого, кто
приближался к замку. Те из джиннов, которые подходили для этой задачи,
убрали гигантов. Затем он увидел, что над всем замком простирается нечто,
похожее на невидимую паутину или сеть. Эта сеть тоже была разрушена
джиннами, обладавшими необходимой хитростью. Наконец, неви-димая, как бы
каменная толща заполняла пространство от берега реки до самого острова,
ничем не выдавая своего присутствия. Преодолев и эту преграду, джинны
отсалютовали Юнусу и быстро, как свет, улетели в свое царство.
Юнус взглянул и увидел, что из речного берега сам собою появился мост,
и, даже не замочив подошвы, он прошел по нему к самому замку. Стражник у
ворот тут же отвел его к принцессе, которая оказалась еще прекрасней, чем
при своем появлении на башне, когда Юнус впервые увидел ее.
— Мы благодарны тебе за разрушение защиты, которая делала неприступной
эту темницу, — сказала принцесса. — Теперь я наконец-то смогу вернуться к
отцу, но прежде мне бы хотелось вознаградить тебя за твои труды. Говори, и
ты получишь все, что пожелаешь.
— Несравненная жемчужина, — начал Юнус, -- лишь одного я ищу, и это
есть Истина. Так как долг всех, обладающих истиной, давать ее тем, кто может
воспринять ее, я заклинаю вас, о принцесса, дайте мне истину, которую я
жажду.
— Что ж, говори, и любая истина, по возможности, будет дана тебе.
— Прекрасно. Скажите, как и в силу каких причин райской пище, чудесной
халве, которую вы бросали каждый день, пред-определено было попадать в мои
руки таким образом?
— Юнус, сын Адама! -- воскликнула принцесса, — халву, как ты ее
называешь, я бросала каждый день потому, что на самом деле это остаток
косметических материалов, которыми я ежедневно натиралась после купания в
ослином молоке.
— Наконец-то я узнал, — сказал Юнус, -- что понимание человека
обусловлено его способностью понимать. Для вас — это остатки ежедневного
туалета, для меня — райская пища.
Re: Восточная литература
Мысли и афоризмы поэта Навои-Фани
Тот, кто лишь себя признает и самолюбием живет, ни за кого не будет душой болеть, он труд свой будет жалеть. А когда он видит, как другой почтенный человек в труднейшее положение попадает, он от этого даже так, как от своего малейшего беспокойства, не страдает; когда он услышит, как дорогой ему человек страшно мучится, он не станет печалиться так, как от своей самой малой неприятности. Он себя считает лучше всех других, свое мнение - лучше мнений всех их. Люди такого рода мирские блага мимо себя не пропускают, а других от них отстраняют.
Мужчины, которые прихорашиваются, похожи на женщин, которые приукрашиваются. Хотя это дело плохо для обоих полов, но для мужчин оно более зазорно. Прихорашиваться и приукрашиваться - это слабость людей, их себялюбие ярко выражается в ней. Если ремесленник преувеличивает свое мастерство, корыстолюбием страдает его естество. Люди, которые ведут в медресе споры, самоуверенно вступают в разговоры. Один отвергает мнение этого, другой того, каждый признает только свое мнение и себя самого.
Тот, кто самоуверен,- неразумен. Прихорашивающийся мужчина - кокетливая красавица. Кто доволен богатством - тот глупец, проклят Богом горделивый молодец. Похотливо влюбленный - низкой страстью одоленный. Самовлюбленный - идолопоклонник. От этих бедствий человека скромность спасет, только она душу от этих опасностей к избавленью приведет.
Скромный человек не любит много говорить. Он больше любит слушать. От слушания человек становится совершенней, от много говоренья он становится только глупее. Больно ушибается тот, кто много спотыкается, тот, кто много говорит, с пути сбивается. Чрезмерное чревоугодие телесные болезни вызывает, чрезмерное словоговорение духовные болезни порождает. Много говорить - это значит хвастать словами, много есть - значит быть руководимым страстями. Эти качества - для людей пороки, причиной их является себялюбие.
Щедрость - это дерево, что в саду человечества цветет, или, вернее, с этого дерева полезный плод. Оно - волнующееся море края людского или даже драгоценный жемчуг дна морского. Человек без щедрости - это не несущие дождь весенние тучи, это татарский мускус непахучий. Если дерево бесплодно - это лес дровяной, недождевая туча - это просто дым. Человек, лишенный щедрости, похож на раковину без жемчужины - кому нужен пустой черепаший панцирь и безжемчужная раковина? Скупой не попадет в рай, если даже он из рода пророков, щедрый не попадет в ад, если даже он раб пороков. Щедрый - это туча, что дарит урожаю благодать, скупой - это муравей, привыкший колосья и зерна подбирать.
Мужи, осененные великодушием, обладают щедростью, ибо таково качество царя святости. Щедрость для человека - это тело, а великодушие - душа этого тела; мужи великодушия осуществляют бесчисленное множество благих дел. Человек без великодушия - не человек, потому что человек, обладающий телом без души, не живет.
Великодушный человек - это сокол, высоко в небе парящий, невеликодушный - коршун, бегающий за мышами. Сокол на руке царя восседает, коршун - падаль пожирает. Дело льва - кормить зверей охотой своей, занятие мыши - воровать монеты, обшаривая углы жилищ людей. Великодушный, если даже он беден, не станет низким; невеликодушный, если даже найдет клад, не станет высоким. У платана пустые руки, но он от этого не менее высок, в земле скрывается клад, но она от этого не менее низка. Словно звезда, высоко положение в великодушных людей, но еще выше положение людей щедрых.
Расточительность и мотовство - это не щедрость, а хвастовство. Того, кто сжигает свое имущество, сумасшедшим называют, того, кто днем не гасит камфарную свечу, безумцем величают. Давать людям деньги напоказ - это подлость, а за это называть себя щедрым - это наглость, так что не щедр, а подл тот, кто не дает, пока не видит народ. От щедрости далек и тот, кто привык только после просьб давать, но лучше уж не давать, чем приставать. Щедрым считай того, кто половину последней лепешки голодному дает; настоящим человеком считай того, кто сам не ест, а все нуждающемуся отдает.
Угощать - людям угождать, одевать - пороки покрывать. Дарить вовремя изношенную одежду - щедрость, дарить не вовремя златотканый халат - низость. Если не хочешь, чтобы твое продовольствие испортилось, угощай других, если не хочешь, чтобы обветшала твоя одежда, одевай других. Таковы особенности щедрости, однако благородство - это дело иное.
Благородство означает тяжесть бедствий страдальца на себя брать и его от мук освобождать. Это значит - подставлять свое тело под шипы его мучений и расцветать от их уколов, словно роза. Об этом никому не говорить, рта не открывать, человеку, которому ты оказал благодеяние, об этом не напоминать, даже в лицо ему не смотреть.
Благородство - это дело благороднейшего из благородных, государя; человек, обладающий благородством, имеет это качество от Царя небес.
Тот, кто лишь себя признает и самолюбием живет, ни за кого не будет душой болеть, он труд свой будет жалеть. А когда он видит, как другой почтенный человек в труднейшее положение попадает, он от этого даже так, как от своего малейшего беспокойства, не страдает; когда он услышит, как дорогой ему человек страшно мучится, он не станет печалиться так, как от своей самой малой неприятности. Он себя считает лучше всех других, свое мнение - лучше мнений всех их. Люди такого рода мирские блага мимо себя не пропускают, а других от них отстраняют.
Мужчины, которые прихорашиваются, похожи на женщин, которые приукрашиваются. Хотя это дело плохо для обоих полов, но для мужчин оно более зазорно. Прихорашиваться и приукрашиваться - это слабость людей, их себялюбие ярко выражается в ней. Если ремесленник преувеличивает свое мастерство, корыстолюбием страдает его естество. Люди, которые ведут в медресе споры, самоуверенно вступают в разговоры. Один отвергает мнение этого, другой того, каждый признает только свое мнение и себя самого.
Тот, кто самоуверен,- неразумен. Прихорашивающийся мужчина - кокетливая красавица. Кто доволен богатством - тот глупец, проклят Богом горделивый молодец. Похотливо влюбленный - низкой страстью одоленный. Самовлюбленный - идолопоклонник. От этих бедствий человека скромность спасет, только она душу от этих опасностей к избавленью приведет.
Скромный человек не любит много говорить. Он больше любит слушать. От слушания человек становится совершенней, от много говоренья он становится только глупее. Больно ушибается тот, кто много спотыкается, тот, кто много говорит, с пути сбивается. Чрезмерное чревоугодие телесные болезни вызывает, чрезмерное словоговорение духовные болезни порождает. Много говорить - это значит хвастать словами, много есть - значит быть руководимым страстями. Эти качества - для людей пороки, причиной их является себялюбие.
Щедрость - это дерево, что в саду человечества цветет, или, вернее, с этого дерева полезный плод. Оно - волнующееся море края людского или даже драгоценный жемчуг дна морского. Человек без щедрости - это не несущие дождь весенние тучи, это татарский мускус непахучий. Если дерево бесплодно - это лес дровяной, недождевая туча - это просто дым. Человек, лишенный щедрости, похож на раковину без жемчужины - кому нужен пустой черепаший панцирь и безжемчужная раковина? Скупой не попадет в рай, если даже он из рода пророков, щедрый не попадет в ад, если даже он раб пороков. Щедрый - это туча, что дарит урожаю благодать, скупой - это муравей, привыкший колосья и зерна подбирать.
Мужи, осененные великодушием, обладают щедростью, ибо таково качество царя святости. Щедрость для человека - это тело, а великодушие - душа этого тела; мужи великодушия осуществляют бесчисленное множество благих дел. Человек без великодушия - не человек, потому что человек, обладающий телом без души, не живет.
Великодушный человек - это сокол, высоко в небе парящий, невеликодушный - коршун, бегающий за мышами. Сокол на руке царя восседает, коршун - падаль пожирает. Дело льва - кормить зверей охотой своей, занятие мыши - воровать монеты, обшаривая углы жилищ людей. Великодушный, если даже он беден, не станет низким; невеликодушный, если даже найдет клад, не станет высоким. У платана пустые руки, но он от этого не менее высок, в земле скрывается клад, но она от этого не менее низка. Словно звезда, высоко положение в великодушных людей, но еще выше положение людей щедрых.
Расточительность и мотовство - это не щедрость, а хвастовство. Того, кто сжигает свое имущество, сумасшедшим называют, того, кто днем не гасит камфарную свечу, безумцем величают. Давать людям деньги напоказ - это подлость, а за это называть себя щедрым - это наглость, так что не щедр, а подл тот, кто не дает, пока не видит народ. От щедрости далек и тот, кто привык только после просьб давать, но лучше уж не давать, чем приставать. Щедрым считай того, кто половину последней лепешки голодному дает; настоящим человеком считай того, кто сам не ест, а все нуждающемуся отдает.
Угощать - людям угождать, одевать - пороки покрывать. Дарить вовремя изношенную одежду - щедрость, дарить не вовремя златотканый халат - низость. Если не хочешь, чтобы твое продовольствие испортилось, угощай других, если не хочешь, чтобы обветшала твоя одежда, одевай других. Таковы особенности щедрости, однако благородство - это дело иное.
Благородство означает тяжесть бедствий страдальца на себя брать и его от мук освобождать. Это значит - подставлять свое тело под шипы его мучений и расцветать от их уколов, словно роза. Об этом никому не говорить, рта не открывать, человеку, которому ты оказал благодеяние, об этом не напоминать, даже в лицо ему не смотреть.
Благородство - это дело благороднейшего из благородных, государя; человек, обладающий благородством, имеет это качество от Царя небес.
Re: Восточная литература
КАК ИЗМЕНИЛАСЬ ВОДА
Однажды Хызр, учитель Моисея, обратился к человечеству с
предостережением.
— Наступит такой день, — сказал он, — когда вся вода в мире, кроме
той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появится
другая вода, и от нее люди сойдут с ума.
Лишь один человек понял смысл этих слов. Он набрал большой запас воды,
и спрятал его в надежном месте и стал поджидать, когда вода изменится.
В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек,
удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов.
Но вот прошло какое-то время, и он увидел, что реки возобновили свое
течение. Он спустился к другим сынам человеческим и обнаружил, что они
говорят и думают совсем не так, как прежде, и что произошло то, о чем их
предостерегали, но они не помнили об этом. Когда же он попытался заговорить
с ними, то понял, что его принимают за сумасшедшего и выказывают к нему
враждебность, либо сострадание, но никак не понимание.
Поначалу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый день
возвращался к своим запасам. Однако в конце концов он решил пить новую воду,
так как его поведение и мышление, выделявшее его среди остальных, сделали
жизнь невыносимо одинокой. Как только он выпил новой воды и стал таким, как
все, он совсем забыл о своем запасе воды, а окружающие его люди стали
смотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился от
своего безумия.
Однажды Хызр, учитель Моисея, обратился к человечеству с
предостережением.
— Наступит такой день, — сказал он, — когда вся вода в мире, кроме
той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появится
другая вода, и от нее люди сойдут с ума.
Лишь один человек понял смысл этих слов. Он набрал большой запас воды,
и спрятал его в надежном месте и стал поджидать, когда вода изменится.
В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек,
удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов.
Но вот прошло какое-то время, и он увидел, что реки возобновили свое
течение. Он спустился к другим сынам человеческим и обнаружил, что они
говорят и думают совсем не так, как прежде, и что произошло то, о чем их
предостерегали, но они не помнили об этом. Когда же он попытался заговорить
с ними, то понял, что его принимают за сумасшедшего и выказывают к нему
враждебность, либо сострадание, но никак не понимание.
Поначалу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый день
возвращался к своим запасам. Однако в конце концов он решил пить новую воду,
так как его поведение и мышление, выделявшее его среди остальных, сделали
жизнь невыносимо одинокой. Как только он выпил новой воды и стал таким, как
все, он совсем забыл о своем запасе воды, а окружающие его люди стали
смотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился от
своего безумия.
Re: Восточная литература
СКАЗАНИЕ О ПЕСКАХ
Река, начав путь от источника в далеких горах, миновав разнообразнейшие
виды и ландшафты сельской местности, достигла, наконец, песков пустыни.
Подобно тому, как она преодоле-вала все другие преграды, река попыталась
одолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков,
воды в ней остается все меньше и меньше.
И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню,
положение казалось безвыходным.
Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:
— Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.
Река тут же возразила, что она лишь мечется в песках и только
впитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоит
пересечь пустыню.
— Тебе не перебраться через пустыню привычными, испы-танными
способами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться
на волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.
— Но как это может произойти?
— Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.
Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никто
и никогда не поглощал ее, да она и не собира-лась терять свою
индивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет вернуть ее
когда-нибудь снова?
— Ветер, -- продолжал песок, -- именно этим и занимается. Он
подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь.
Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.
— Но как я могу проверить это?
— Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным,
кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это,
согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.
— Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?
— Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, —
отвечал шепот. — Переноситься и вновь становиться рекой -- твоя суть. И
даже свою теперешнюю форму сущест-вования ты только потому принимаешь за
самое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.
В ответ на эти слова что-то шевельнулось в мыслях реки. Смутно
припомнила она состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть — но
так ли это? -- что эта хотя не всегда очевидная, но вполне реальная вещь
выполнима.
И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежно
подхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горной
вершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения,
она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательно
подробности этого опыта.
— Да, теперь я узнала свою истинную сущность, — размышляла река.
Река узнавала, а пески шептали:
— Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазах
и поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самой
горы.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизни
в своем путешествии, осуществляя свою непрерыв-ность, записан на песке.
Река, начав путь от источника в далеких горах, миновав разнообразнейшие
виды и ландшафты сельской местности, достигла, наконец, песков пустыни.
Подобно тому, как она преодоле-вала все другие преграды, река попыталась
одолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков,
воды в ней остается все меньше и меньше.
И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню,
положение казалось безвыходным.
Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:
— Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.
Река тут же возразила, что она лишь мечется в песках и только
впитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоит
пересечь пустыню.
— Тебе не перебраться через пустыню привычными, испы-танными
способами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться
на волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.
— Но как это может произойти?
— Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.
Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никто
и никогда не поглощал ее, да она и не собира-лась терять свою
индивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет вернуть ее
когда-нибудь снова?
— Ветер, -- продолжал песок, -- именно этим и занимается. Он
подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь.
Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.
— Но как я могу проверить это?
— Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным,
кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это,
согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.
— Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?
— Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, —
отвечал шепот. — Переноситься и вновь становиться рекой -- твоя суть. И
даже свою теперешнюю форму сущест-вования ты только потому принимаешь за
самое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.
В ответ на эти слова что-то шевельнулось в мыслях реки. Смутно
припомнила она состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть — но
так ли это? -- что эта хотя не всегда очевидная, но вполне реальная вещь
выполнима.
И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежно
подхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горной
вершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения,
она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательно
подробности этого опыта.
— Да, теперь я узнала свою истинную сущность, — размышляла река.
Река узнавала, а пески шептали:
— Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазах
и поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самой
горы.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизни
в своем путешествии, осуществляя свою непрерыв-ность, записан на песке.
Re: Восточная литература
Mishel
:girl_in_love:
Алишер Навои
СОКРОВИЩНИЦА МЫСЛЕЙ
Чаша, солнце отражая, правый путь явила мне.
И раздался голос чаши: «Друг твой отражен в вине».
В чаше сердца — образ друга, но и ржавчина тоски,
Лей щедрее влагу в чашу, исцелюсь тогда вполне.
Если есть такая чаша, то цена ей сто миров.
Жизней тысячу отдам я, с ней побыв наедине.
С тем вином — Джамшида чашей станет черепок простой,
И Джамшидом — жалкий нищий, жизнь нашедший в том вине.
Мальчик-маг, когда пируют люди знанья в кабачке,
Чашу первую ты должен поднести безумцу, мне.
И едва лишь улыбнется в чаше сердца милый лик,
Все, не связанное с милой, вмиг потонет там на дне.
Обрету я миг свиданья перед чашею с вином,—
Кто сказал «вино» и «чаша», видит встречу в глубине.
Только есть другая чаша, и другое есть вино,
Что там ни тверди, отшельник, возражая в тишине.
Навои, забудь о жажде. Кравчий вечности сказал:
«Чаша — жажде утоленье, мудрость пей в ее огне!»
(перевод Вс. Рождественского)
![Сияю :d_sunny:](./images/smilies/d_sunny.gif)
Алишер Навои
СОКРОВИЩНИЦА МЫСЛЕЙ
Чаша, солнце отражая, правый путь явила мне.
И раздался голос чаши: «Друг твой отражен в вине».
В чаше сердца — образ друга, но и ржавчина тоски,
Лей щедрее влагу в чашу, исцелюсь тогда вполне.
Если есть такая чаша, то цена ей сто миров.
Жизней тысячу отдам я, с ней побыв наедине.
С тем вином — Джамшида чашей станет черепок простой,
И Джамшидом — жалкий нищий, жизнь нашедший в том вине.
Мальчик-маг, когда пируют люди знанья в кабачке,
Чашу первую ты должен поднести безумцу, мне.
И едва лишь улыбнется в чаше сердца милый лик,
Все, не связанное с милой, вмиг потонет там на дне.
Обрету я миг свиданья перед чашею с вином,—
Кто сказал «вино» и «чаша», видит встречу в глубине.
Только есть другая чаша, и другое есть вино,
Что там ни тверди, отшельник, возражая в тишине.
Навои, забудь о жажде. Кравчий вечности сказал:
«Чаша — жажде утоленье, мудрость пей в ее огне!»
(перевод Вс. Рождественского)
Re: Восточная литература
Пользы мира ты не жаждай, ибо в нем лишь вред,— не больше.
Жизнью пользуйся — на время входим в этот свет,— не больше.
Странно, что жилье воздвигший приглашает смертных в гости,
Ведь и сам он в этом доме — гость недолгих лет,— не больше.
Не считай себя могучим, смертен ты — ведь слон громадный
Перед комариным жалом — лишь отваги след,— не больше.
В бренную войди обитель — шейх там наторел в торговле!
Пусть зовется ханакою — это лавка бед,— не больше.
Тот, кто в платье златотканом,— пусть кичится неразумно:
Знает мыслящий, что в злато жалкий шут одет,— не больше.
На престол воссев небесный, все равно не будь беспечен,—
В небе ласки ты не встретишь, встретишь лишь рассвет,— не больше.
Повелитель справедливый должен думать о народе,
Ведь блюсти пасомых благо пастырь дал обет,— не больше.
Если нынче стал скитальцем Навои по доброй воле,
Не горюй, благоразумный,— глянь безумцу вслед,— не больше!
(перевод А. Голембы)
Жизнью пользуйся — на время входим в этот свет,— не больше.
Странно, что жилье воздвигший приглашает смертных в гости,
Ведь и сам он в этом доме — гость недолгих лет,— не больше.
Не считай себя могучим, смертен ты — ведь слон громадный
Перед комариным жалом — лишь отваги след,— не больше.
В бренную войди обитель — шейх там наторел в торговле!
Пусть зовется ханакою — это лавка бед,— не больше.
Тот, кто в платье златотканом,— пусть кичится неразумно:
Знает мыслящий, что в злато жалкий шут одет,— не больше.
На престол воссев небесный, все равно не будь беспечен,—
В небе ласки ты не встретишь, встретишь лишь рассвет,— не больше.
Повелитель справедливый должен думать о народе,
Ведь блюсти пасомых благо пастырь дал обет,— не больше.
Если нынче стал скитальцем Навои по доброй воле,
Не горюй, благоразумный,— глянь безумцу вслед,— не больше!
(перевод А. Голембы)
Re: Восточная литература
О, мне бы сто путей пройти во мгле пустынь небытия,
Пока забвенье обрести от свар людских не смог бы я!
Отдам я злато жизни всей на торжище мирской тщеты,
Лишь бы торгашеских затей не ведала душа моя.
В глуши бы мне покой найти, да только путь туда длинней
Тысячелетнего пути на небо - в горние края.
Ста тысяч сребротелых дев соблазн лукавый позабудь:
Мирской искус их не презрев, вовек не вкусишь забытья.
Все кости в плоть мою впились и лютой смерти мне грозят:
От них возможно ли спастись, когда столь злы их острия!
Что пользы от кровавых слез, омывших мой шафранный лик?
Жестоки жала красных роз в саду мирского бытия.
Чтобы смести с земли весь люд, потоки слез моих бурлят -
Долиною любви текут, ручьи во все концы струя.
Взгляни, что стало от невзгод с завесою души моей:
Клеймит огнем жестокий гнет остатки ветхого тряпья.
Не прозябай в саду мирском, сбрось его путы, Навои:
Не лучше ль взвиться соловьем, чем жить в гнездовьях воронья!
(перевод С. Иванова)
Пока забвенье обрести от свар людских не смог бы я!
Отдам я злато жизни всей на торжище мирской тщеты,
Лишь бы торгашеских затей не ведала душа моя.
В глуши бы мне покой найти, да только путь туда длинней
Тысячелетнего пути на небо - в горние края.
Ста тысяч сребротелых дев соблазн лукавый позабудь:
Мирской искус их не презрев, вовек не вкусишь забытья.
Все кости в плоть мою впились и лютой смерти мне грозят:
От них возможно ли спастись, когда столь злы их острия!
Что пользы от кровавых слез, омывших мой шафранный лик?
Жестоки жала красных роз в саду мирского бытия.
Чтобы смести с земли весь люд, потоки слез моих бурлят -
Долиною любви текут, ручьи во все концы струя.
Взгляни, что стало от невзгод с завесою души моей:
Клеймит огнем жестокий гнет остатки ветхого тряпья.
Не прозябай в саду мирском, сбрось его путы, Навои:
Не лучше ль взвиться соловьем, чем жить в гнездовьях воронья!
(перевод С. Иванова)
Re: Восточная литература
"Брось пить вино!" - мне что ни год советчики твердят,
Но льет рука, а пьет-то рот, а я в чем виноват?
Не своевольной силой я, поверь, к вину влеком:
Порукой в том - спина моя, я в немощи горбат.
Меня святоша-пустослов корит за страсть к вину, -
Он не сказал таких бы слов, будь он не глуповат!
Пусть, виночерпий, твой фиал, как факел, светит мне:
Среди святош я заплутал, кромешной тьмой объят.
И от ханжей в притон хмельной ты освети мне путь:
Мне их притворства мрак ночной погибелью чреват.
Паду я головой во прах к порогу погребка, -
Богач и бедный, раб и шах - все в тот притон спешат.
В заветном имени тайком суть ищет Навои:
Кто этим именем влеком - благословен стократ.
(перевод С. Иванова)
Но льет рука, а пьет-то рот, а я в чем виноват?
Не своевольной силой я, поверь, к вину влеком:
Порукой в том - спина моя, я в немощи горбат.
Меня святоша-пустослов корит за страсть к вину, -
Он не сказал таких бы слов, будь он не глуповат!
Пусть, виночерпий, твой фиал, как факел, светит мне:
Среди святош я заплутал, кромешной тьмой объят.
И от ханжей в притон хмельной ты освети мне путь:
Мне их притворства мрак ночной погибелью чреват.
Паду я головой во прах к порогу погребка, -
Богач и бедный, раб и шах - все в тот притон спешат.
В заветном имени тайком суть ищет Навои:
Кто этим именем влеком - благословен стократ.
(перевод С. Иванова)