Творчество

[Мишель]

Luna Manakury


Не прощай меня, никогда меня не прощай

- за разбитую чашку и недопитый чай, за забытое "завтра" и брошенное: "прощай" - вслух и, мысленно: "стало быть, навсегда...";

- за молчанье, безжалостней палача, вместо:"биться в истерике и кричать", за улыбку фальшивую - как печать, как клеймо, как пощёчина, как удар;

- за песок, засыпающий мне глаза; что ни слова не вышептать, не сказать; что подъездная лампочка - чёртов ночной квазар; что все сложное - просто, как дважды два;

- и за снимок, оставленный на столе, где заснятое счастье - еще не блеф, где пока я не знаю, что значит - тлеть.
Где еще не научен ты предавать.

====
Без разницы.
Больше нет разницы, с кем ты сейчас уйдёшь:
с той, для которой ты - сотый поклонник, или
с той, что так нервно сжимает на блузке брошь
тонкими пальцами, пахнет всегда ванилью,
прячет глаза, чутко ловит обрывки слов,
брошенных ей, словно мелочь у перехода
нищему. С той, что приносит в кастрюльке плов,
чашку горячего кофе и бутерброды,
квохчет наседкой и видит тебя своим
мужем, хозяином в доме и огороде.
Или с той - нежной, воздушной, как Херувим,
девочкой, любящей тачки, бабло, айподы,
брюлики, стразики, яркую мишуру,
с той, что уходит /как будто, домой/ под вечер,
но возвращается пьяная поутру,
плачется и обнимает тебя за плечи..

Больше нет разницы, с кем ты уйдёшь сейчас...

Я на троих наполняю бокалы шерри.
Он ей обронит обычное: "Я скучал.."

Я прикрываю за ними входные двери.

Лопается бокал.
====

Я же, твой менестрель, выливаю мотив из флейт,
Растворяю усталость и снова лишаюсь чувств.
Открываю молитвенник и не встаю с колен
До полуночи, каюсь и попусту жгу свечу..

Я умею паясничать лучше других шутов,
Примерять сотни масок, до одури танцевать.
Я не гибну в огне, избавляюсь от всех оков.
Я оборванней нищего и не бедней, чем знать.

Я познала ремёсла и пряхи, и гончара.
Знаю, как по ночам от тоски диким волком выть.
Ты меня обучал быть сильнее ещё вчера,
А сегодня, прошу, научи меня

не любить.

[Мишель]

[Мишель]

[Мишель]

[Мишель]

БЛАГОДАРНОСТЬ

Я обязана очень многим
тем, кого не люблю.

С облегчением я соглашаюсь,
что кому-то они ближе.

Рада, что это не я -
волк их бедных овечек.

Спокойно мне с ними,
вольготно.
А любовь мне это ни дать не сможет,
ни взять не сумеет.

Не жду я их
у окна и у двери.
Терпелива,
как солнечные часы,
понимаю то,
что не поймёт любовь,
и прощаю то,
что любовь не простила бы никогда.

От письма и до встречи
время длится не вечность,
а попросту несколько дней или пару недель.

Путешествия с ними всегда удачны -
на концертах можешь сосредоточиться,
посетить спокойно соборы,
отчётливей видеть пейзажи.

А если бы я оказалась от них
за семью горами и реками,
то это горы и реки
можно найти на карте.

Это их заслуга,
что живу я в трёх измерениях,
в пространстве нериторическом и нелирическом,
в кругу настоящего подвижного горизонта.

Они сами не знают,
ч т о несут пустыми руками.

На эту тему
любовь отвечает просто:
"Я им ничего не должна."
"Я им ничем не обязана."

Вислава Шимборская

[Мишель]

никого в списке, мама
одни пропуски
никакой речи, мама
кроме горечи
из-под ботинок зияют пропасти
из-под ладоней уходят поручни

вот как шелестит моя тишина, как гюрза, вползая
вырастает, инеем намерзая
нервная и чуткая, как борзая
многоглазая
вся от дыма сизая, будто газовая
это только казалось, что всё звучит из тебя, ни к чему тебя не обязывая
а теперь твоя музыка – это язва,
что грызёт твое горло розовое,
ты стоишь, только рот беспомощно разевая
тишина сгущается грозовая

никакой речи, мама, кроме горечи
чья это ночь навстречу,
город чей
что ж тебе нигде не поётся,
только ропщется
только тишина над тобой смеется,
как дрессировщица

музыка свивалась над головой у тебя как смерч, она
была вечная
и звучала с утра до вечера
к людям льнула, доверчивая
вся просвечивала
радуги над городом поднимала
круги вычерчивала
никакого толка в ней
кроме силы тока в ней
только в ней
ты глядел счастливей,
дышал ровней
не оставила ни намёка, ни звука, ни знака
сдёрнули с языка
погасили свет в тебе
кончилась
музыка

ни одной ноты, мама
ну, чего ещё
никакой речи, мама
кроме горечи
тишина подъезжает, сигналит воюще
вяжет ручки да и пускает с горочки

«ладно, - говоришь ты себе, - кошелёк, чемодан, вокзал
я и не такое видал, я из худшего вылезал
бог меня наказал
меня предал мой полный зал
но я все доказал
я все уже доказал»

знаю, знаю, дружище, куда ты катишься
повседневность резко теряет в качестве
жизнь была подруга, стала заказчица
все истории всемогущества так заканчиваются
по стаканчику
и сквозь столики пробираться к роялю, идти-раскачиваться
делать нечего,
обесточенный
варишь хрючево
ищешь торчево
ставишь подписи неразборчиво
деньги скомканы, кровь испорчена
даже барменша морду скорчила

«как же ты меня бросила, музыка дорогая
шарю по карманам, как идиот, и ящики выдвигаю
все пытаюсь напеть тебя, мыщцу каждую напрягая,
но выходит другая
жуткая и другая

знала бы ты, музыка, как в ночи тишина сидит по углам
и глядит, проклятая,
не мигая

Вера Полозкова

[Мишель]

Энди Уорхолл

[Мишель]

под кожей золотом струятся
надежды скорых перемен
они самих себя боятся
сжигая бесполезный тлен
и разгораясь все сильнее
они спалят до тла сосуд
звезда внутри меня созреет
не будет там, не станет тут
взорвусь и сотней миллионов
крупинок света стану я
познаю все

[Kayri]

Хорошие мониторы с дворниками

http://nnm.ru/blogs/albine/paranoia_dolls/

[Kayri]

позовите утро на свадьбу
если некого больше позвать
или нескем уже помолчать
если непоразмеру кровать
пригласите на свадьбу утро

[Мишель]

музей фарфора

http://bellezza-storia.livejournal.com/7173.html#cutid1

[Мишель]

Тристан и Изольда. Легенда в живописи.


Тристан - молодой принц, живущий при дворе своего дяди, короля Марка Корнуэлльского. В страшном бою он побеждает Морольта Ирландского, которому Марк ежегодно должен был отдавать в качестве дани 100 девушек. Однако и сам он смертельно ранен отравленной стрелой. Тристан покидает двор и без весел, паруса и руля, взяв лишь свою лиру, уплывает на лодке. Чудесным образом он достигает берегов Ирландии, где встречает Изольду Золотоволосую, владеющую искусством магии и целительства, унаследованным от матери. Она залечивает его рану. Тристан выдает себя за некоего Тантриса, но Изольда узнает в нем победителя Морольта, сравнив зазубрину на мече Тристана с металлическим осколком, который она извлекла из черепа погибшего Морольта.
По возвращении ко двору короля Марка Тристану поручают особенно важную миссию: по золотому волоску, оброненному ласточкой, найти женщину, на которой хотел бы жениться его дядя. Тристан узнает золотой волос Изольды. После множества подвигов, достойных восхищения, - как, например, победа в битве со страшным змееподобным чудищем, разорявшим Ирландию и наводившим ужас даже на самых смелых рыцарей, - он завоевывает прекрасную даму для своего дяди.
По дороге из Ирландии в Корнуэлл служанка Изольды случайно путает волшебные напитки, которые везла с собой принцесса. Ослепленная обидой Изольда предлагает Тристану напиток, несущий смерть, но благодаря ошибке служанки вместо яда они оба выпивают волшебный бальзам любви, который связывает молодую пару великим бессмертным чувством и непреодолимой страстью.
Приближается день свадьбы Изольды и Марка. Однако молодая королева и Тристан, раздираемые сердечными муками и тоской друг по другу, продолжают свою жаркую любовную связь, до тех пор пока король не разоблачает их. Далее каждая версия легенды о Тристане предлагает свой вариант развязки этой истории.
Согласно одной из версий, некий рыцарь короля Марка наносит Тристану смертельную рану, после чего герой удаляется в своп родовой замок, ожидая смерти или появления Изольды, которая могла вновь спасти его. И действительно, Изольда приплывает па лодке. Но ее преследуют король Марк и его рыцари. Развязка оказывается кровавой: погибают все, кроме короля Марка, молчаливого свидетеля драмы. Прощаясь с жизнью, Тристан и Изольда поют гимн великой бессмертной любви, пронизанный высоким чувством, торжествующим над смертью и оказавшимся гораздо сильнее боли и страданий.
По другой версии, сразу после разоблачения измены король Марк изгоняет любовников. Они укрываются в лесу (или в лесном гроте), где живут в уединении. Однажды Марк застает их спящими и видит, что между ними лежит меч Тристана как символ чистоты, невинности и целомудрия. Король прощает свою супругу и увозит ее с собой. Тристана же отсылает в Арморику, где тот женится на дочери местного герцога - Изольде Белорукой. Но память о своей прежней великой любви не позволяет Тристану ни полюбить свою супругу, ни даже прикоснуться к ней.
Защищая своего друга, однажды Тристан вновь оказывается смертельно раненным. Он посылает друзей на поиски Изольды Золотоволосой - единственной, кто способен излечить его. Белый парус на лодке, которая была отправлена на поиски Изольды, должен был означать, что она найдена, а черный - что найти ее не удалось. Лодка, возвращающаяся из путешествия, появляется на горизонте под белым парусом, но супруга Тристана, Изольда Белорукая, в приступе ревности говорит мужу, что парус черный. Так умирает последняя надежда Тристана, а вместе с ней жизнь покидает его тело. Изольда Золотоволосая появляется, но поздно. Увидев своего возлюбленного мертвым, она ложится рядом с ним и тоже умирает.

[Мишель]

Был жребий брошен волею богов,
Или одним единственным в трёх лицах,
Но суть не в этом, дело просто в том,
Что так должно было случиться.
Две сотни лет отцы отцов
Земле ирландской дань платили.
Сто юных дев, сто юношей и сто жрецов
Из года в год в чужую землю плыли.
И этот год, как кряду двести лет,
Все ждали с трепетом и болью.
Все знали, рыцаря такого нет,
Что вызов бросил бы Морольду.

***

Морольд, ирландской королевы брат,
Считался лучшим рыцарем на свете,
Те, кто сражались с ним, давно уж спят,
И колыбельную поёт им ветер.
Как с неба падает звезда,
Явился ко двору безвестный рыцарь.
Назвался он Тристан из Лоонца,
И он готов с врагом сразиться.
Но перед тем как честный бой
Решит судьбу несчастного народа,
Король спросил, кто ты такой,
Какого племени и рода.

Тристан, подумав, отвечал:
Законы рыцарства я уважаю,
Как благороден моего меча металл,
Так благороден я, и также знаю,
Морольд не примет вызов, коль
Брошен он простолюдином,
Так знайте: Лоонца Король,
Ваш брат, ему считаюсь сыном.
И две ладьи уже плывут,
В одной Морольд, в другой Тристан, на остров.
Святым Самсоном остров тот зовут,
Святой Самсон им в судьи послан.


Мой Государь, Тристан идёт,
С победой рыцарь возвратился,
Отныне волен наш народ,
Нам больше нечего страшиться,
Народ ликует, веселится,
Таким племянником не грех гордиться.
Ты спас народ и Короля,
Дай, обниму тебя скорее,
Проси, что хочешь у меня,
В своих желаньях будь смелее.
Мой Государь, в знак уваженья я молю,
Милейший Дядя Марк, не откажите.
Служить и дальше верой Королю,
Здесь я обрёл свою обитель.


Что ж, лишь благородные уста,
Способны вымолвить такое.
Будь первым рыцарем из ста,
Оберегай мои покои.
Ну, а теперь повелеваю:
Вина и снеди не жалеть,
В честь победителя гуляем,
А музыкантам пить и петь.
Навряд ли кто за двести лет
Припомнит пиршество такое,
Столам конца и края нет,
Все пьют во здравие героя.

***

И лишь один в углу молчит,
Ему во здравие не пьётся.
В нём зависть пенится, кипит
И, кажется, вот-вот прольётся.
О, зависть, подлая змея,
Что ранит разум, сердце, душу.
И нет спасения, беда
Тому, кто ею был укушен.
У Короля племянник был -
Одре, единственный доселе,
Не вовремя Тристан ожил,
Так думал он, чтоб черти его съели.


Одре придумал хитрый план,
Когда Король уединится,
Он провожал его, ведь Сир был пьян,
И слово за слово, как говорится:
- Мой Государь, прошу простить меня за дерзость,
Позволено ль мне будет говорить?
- Я слушаю: очередная мерзость,
Или попытка удивить.
Мой Сир, вы несколько несправедливы,
Всем сердцем я желаю вам добра.
Что я, скажу лишь, не поймёт ленивый,
Прошу лишь, только выслушать меня.
- Я слушаю, но только покороче,
Я захмелел, и отдыхать иду.
- Благодарю, мой Сир, скажу, что Ваши очи
Туман окутал, как в бреду.


- Одре, ты забываешься, мальчишка!
Коль не умеешь пить, не пей,
Сказать такое, ну уж слишком,
Хватило ж наглости, не смей!
- Мой Государь, я пьян, Вы правы,
Мелю, что в голову придёт -
Досталось от покойной мамы,
Вы ж помните ее - к утру пройдёт.
Мой Сир, давно хотел сказать,
Пора жениться вам, а вы всё ждёте.
Ты прав, Одре, пора невест искать,
Ведь мы теперь уже в почёте.
- Мой дядя, незачем искать,
Изольда в самый раз, поверьте...
- Изольда?.. Будет мне подстать,
Ещё красивей будут дети.


Пусть завтра же Тристан плывёт
В Ирландию мне за невестой,
А если без неё придёт,
Займёшь его, Тристана, место.
И на рассвете корабли
К Ирландским берегам поплыли,
К тем берегам чужой земли,
Кому два века дань платили.

Как только хмель Тристана отпустил,
Вернул способность мыслить здраво,
То понял юноша, что плыл
В Ирландию не для забавы.
Убийцу славного Морольда
Там вряд ли встретят на 'Ура',
И вместо сватовства Изольды,
Одно движенье топора.
Но, будучи послушным Богу,
И верным стражем Короля,
Он продолжал свою дорогу,
И вот: Ирландская земля.
Сошли на берег, всё спокойно,
Так тихо, что в ушах звенит.
А в воздухе парит зловонье,
И что-то вдалеке горит.


Ирландская земля пылает.
Но что причиною огня?
Вдруг над Тристаном пролетает
Драконовидная змея.
И для себя Тристан решает,
Коль смерть здесь послана судьбой,
Умру, как рыцарь умирает,
И завязался смертный бой.
И был бы мой рассказ без продолженья,
Когда б Тристан не выиграл сраженье.
А победителя, как правило, не судят,
Посмотрим, что дальше будет.

Плывёт Тристан домой героем,
И с ним невеста Короля.
Ещё не знают эти двое,
Как близко их судьба свела.
Ошибка ль девушки - служанки,
Случайность, или рок судьбы,
Но перепутали две склянки,
Вино с напитком ворожбы.
И вместо Короля Тристан
Напиток сей вкусил с Изольдой,
Который был служанке дан,
Чтоб свадьба не была столь горькой.
Море отражалось в небесах,
Паруса, как старческие лица,
Сладостное зелье на устах,
Сказка, или притча во языцах.



Шанс вкусить запретное вино,
Каждый получает до рожденья,
Поднести к устам, не расплескав его,
Мука это, или наслажденье.
В мире происходят чудеса,
В храме, что под куполом небесным,
Браки заключают небеса,
Вы - жених, а вы, мадам, невеста.
Вы живёте в разных городах,
И об этом ничего не зная,
Вы уже встречаетесь в мечтах,
Отыскать друг друга обещая.
И воспылали юные сердца
Любовью, у которой нет конца.
А стало быть, рассказу продолженье
О верности, любви и отречении.


Сейчас смешно, наверно, слышать,
И тяжело порой понять,
Как может долг всего быть выше,
И чувство долга не терять.
Казалось бы, ведь всё понятно,
Любовь, что выше может быть?
Бери Изольду и плыви обратно,
Тристан не мог так поступить.
Со всей покорностью вручает
Невесту в руки Королю,
И в тот же вечер исчезает,
Глазами прошептав 'люблю'.
По праву первой брачной ночи,
Король Изольду навестил.
Ему служанка завязала очи,
Поступок сей его смутил.

***

Изольда ж это объяснила
Обычаем своей страны,
И Сир сказал: - Как это мило,
Обычай сей введём и мы.
Король супругу обнял нежно,
Соединились их тела,
Но на постели белоснежной
Не та супругою была.
Обычай был простым обманом,
Служанка девушка - женой,
Так, верность схоронив Тристану,
Изольда скрыла и грех свой.


Тристан, покинув замок дяди,
Не мог любовь свою изжить,
И выход был им вскоре найден,
С любимой рядышком побыть.
Изольда с верною служанкой,
Ходила в лес гулять вдвоём,
И в чаще леса, на полянке
С Тристаном виделась тайком.
Близость их была духовной,
Представить не легко, но факт,
И долго это, безусловно,
Продлиться не могло никак.
Охота Королевская в разгаре,
Оленя гонят: 'У - ля - ля',
И с ними нам знакомый парень,
Одре, племянник Короля.


Случайно он двоих увидел,
Помчался к Королю скорей,
Ведь он Тристана ненавидел.
И дяде говорит: 'Убей'.
Король ушам своим не верит,
Но любопытство верх берёт.
И говорит, что сам проверит,
И, если так, он их убьёт.
Он очутился на поляне
И видит, что Одре не лгал.
Там спали две влюблённых лани,
Но острый меч их разделял.
Ведь каждый знает, острый меч -
Порука целомудрия и чести,
И если так они решили лечь,
Лишь для того, чтоб душами быть вместе

И не убил он их во сне,
Хоть ревность этого желала,
Решил проверить на огне,
Душой ли только изменяла.
Был страшной пыткою на свете,
Железом раскалённым суд,
Лишь правда неподвластна смерти,
Те, кто солгали, тут же мрут.
Когда Изольда всё узнала,
Чтоб от беды себя спасти,
Служанку в лес она послала,
Тристана верного найти.
И на словах просила передать,
Пусть он под видом странника на площадь
Придёт, чтоб не могли его узнать
Пред тем, как вынесут святые мощи.


И вот, собрав на площади народ,
И приготовив всё для испытанья,
Изольду повели на эшафот,
Во имя честного признанья.
Идёт младая Королева
В простой рубахе, босиком,
Стоят зеваки справа, слева,
Никто из них ей не знаком.
У эшафота на коленях
Молился странник, милый друг,
Его узнала без сомненья,
Родной услышав сердца стук.
Когда на эшафот взбиралась,
Случайно как бы отступив,
В объятьях друга оказалась,
Его молитву прекратив.


Странник как бы извинился,
Помог подняться её наверх,
И на колени опустился
Замаливать как будто грех.
Вот вынесли святые мощи,
Изольда в руки их взяла,
Как по команде, стихла площадь,
Чтоб слышать все её слова.
Я клянусь, что никто и никогда
Не держал меня в своих объятьях,
Кроме мужа Короля
Да скитальца в грязном платье.
Я клянусь мощами святыми,
Что уста мои не лгут,
Как во веки веков, так и ныне.
Да свершится здесь правый суд.
И, сказав 'Аминь', она
Со спокойною душой
Испытание огня
Выдержала пред толпой


Но, дабы сцен подобных избежать,
И впредь судьбу не искушать,
С Изольдой мысленно Тристан простился,
Как был, в лохмотьях, в путь пустился.
Как долго странствовал Тристан,
Коль без любви отвечу вечность.
Он повидал немало стран,
Пытаясь от любви отречься.
Не мало битв и добрых дел
За это время он свершил,
Лишь на любовь прекрасных дев
Не мог открыть своей души.
Изольда ж время коротала
В своих покоях взаперти,
И о Тристане узнавала
По слухам, что могли дойти.


Служанка верная, рыдая,
В покои Госпожи вошла
И на коленях, не вставая,
Дурные вести принесла.
Там, на чужбине, умирает
Тот, кто так дорог Госпоже,
Он ранен был, не заживает
Рана и вряд ли заживёт уже.
Кто только не старался,
Ни доктора, ни знахари, ни колдуны,
Никто с недугом не справлялся,
Никто не отвратил беды.
Но лишь один, из ордена Друидов,
Великий Мерлин так сказал,
Перелистав свою магическую книгу
И в руки взяв магический кристалл.
Недуг Тристана не телесный,
Недуг души виной тому,
И для того, чтобы воскреснуть,
Он должен видеть ту, одну...

На этом он остановился
И вдруг исчез, как сон, как дым,
Исчез он так, как появился.
Он вроде не был, вроде был.
Народ плечами пожимает,
Загадки Мерлина опять...
Один Тристан всё понимает
И за Изольдою корабль велит послать.
И коль с прекрасной Королевой
Корабль пойдёт в обратный путь,
То пусть наденут парус белый,
А если без, то чёрный пусть.
Забыв про всякие приличья,
Каноны, светский этикет,
Изольда выпорхнула птичкой,
Ей всё равно, что скажет свет.

Волну игриво разрезая,
Под белым парусом идут,
А за бортом дельфинов стая
Пажами верными плывут.
Не предсказуема природа,
А впрочем, как и наша жизнь.
Переменилась вмиг погода,
Поднялся ветер, шторм. Держись!
Большой корабль стал ничтожным,
Как грецкого ореха скорлупа.
Опять, как в жизни, всё вроде можем,
Но вдруг не всё и не всегда.
Корабль, словно щепку, носит,
Ещё чуть-чуть, и вот беда,
Белый парус ветром сносит,
И поднимает в небеса.

Утихла буря, корабль дрейфует
Без паруса, теченья раб.
И парус чёрный натянули,
Добраться ж надо как ни как.
А лишь покажется земля,
То чёрный парус сразу снимем,
Последней каплею была
Та капля чёрная на синем.
Ведь с берега всегда видней,
Чем с корабля на берег,
И не успели поскорей
Снять чёрный парус с реи.

Последней каплею была
Так капля чёрная на синем,
Соединились их тела,
В одну могилу положили.
Вы скажете: 'Не может быть'
А я скажу, что может.
Тристану без неё не жить,
Изольде без Тристана тоже.
Был жребий брошен волею богов,
Или одним, единственным в трёх лицах,
Но суть не в этом, дело просто в том,
Что так должно было случиться.

Веками проверено,
Став аксиомою,
Всё в мире временно,
Всё в поисках нового.
И лишь она никогда не меняется,
Любовь, что порою так редко встречается

.
Кирюшкин С

[Мишель]

[ArtA]

знакомая кукла, опять ты со мной, теперь не исчезнуть в модели веков.